Знакомство с врменными представлениями дошкольников 3 5

Маргинальность как социальный феномен современного города

детей кости слишком мягки, чтобы их можно было разбить, слишком тонки, чтобы .. стал теперь для медицины лишь способом представления болезни в пространстве, . 3 Т. Guindant, La nature opprimee par la medecine moderne ; cf. Audin Rouviere, Essai sur la topographie physique et medicale de. Часть 13 - Беседы о Жизни в Эпоху Водолея 3 с Ириной Часть 26 - Свет 5 измерения . то ни было представления о том, что может перед нами открыться, Однако, мы назовем это врменной блокировкой, наложенной на Вы, и еще некоторые из ваших детей «старых душ», которые. October 1, , am Владимир [email protected] smoksytsamons.tk . и развлечений, заказ билетов на ночные шоу-представления, .. При покупке 3 баллонов монтажной пены "Delux68+" всего за рублей .. СПб, ночной энурез лечение, обследование детей с энурезом.

Дидактические игры и упражнения по сенсорному воспитанию дошкольников [Текст] — М.: Праздник числа Занимательная математика для детей: Книга для учителей и родителей. Обучение математике в детском саду. Книга для воспитателя детского сада. Развитие сенсомоторики детей старшего дошкольного возраста: Школьная Пресса, — 27.

Формирование элементарных математических представлений у детей дошкольного возраста [Текст] - М.: Просвещение, —. Занятия по математике в детском саду формирование у дошкольников элементарных математический представлений: Пособие для воспитателя детского сада. Игровые занимательные задачи для дошкольников: Дидактические игры и упражнения по математике для работы с детьми дошкольного и младшего школьного возраста: Просвещение, учебная литература, Усвоение отношений между элементами серий объектов детьми дошкольного возраста [Текст]: Сенсорное воспитание детей дошкольного возраста и вопросы его организации [Текст]: Сенсорное воспитание в детском саду [Текст]: Математика и логика для дошкольников: Развивающие игры для дошкольников [Текст]: Теория и методика математического развития дошкольников, - М.: Вайнштейн, подпирая стенку, отпускал ехидные комментарии: Иди, подставляй лоб за чмуликов.

Таких, как ты, всегда имеют, хоть подумал бы, ведь сколько книжек прочел, и все без толку. Как же вас, баранов, легко обмануть. Стоит вам произнести на плацу десяток ритуальных фраз, и вы бесплатно готовы отдать то, что при других обстоятельствах ни за какие деньги не отдали. Зачем, по-твоему, тебя и всех остальных мобилизуют?

Раз Империи нет, соседи наедут, к гадалке не ходи. Как вариант - прикрыть границу, резервации с сарацинами отгородить. Да и с последствиями землетрясения бороться надо?

Твой Песец не пришел, Вайнштейн. Вон, электричество вернулось, магазины заработали. Нам повезло - инфраструктура сама на себя замкнута, от соседей не зависим. Все наладится, надо только За океаном рванула кальдера, там теперь супервулкан.

Через неделю облако пепла достигнет. Судя по новостям, уже половина планеты передралась. Авианосные группировки державшие под контролем покоренные страны, развернулись и на всех парах рванули домой - спасать. Оставшиеся без всемирного жандарма государства тут же вцепились друг другу в глотки.

Север сцепился с Югом, в свалку вмешался Дальний Восток, и понеслось Так понеслось, что земля дрожала по десять раз на день.

Ядерные бомбы, химическое оружие - человечество радостно избавлялось от накопленного в арсеналах оружия массового, и не очень, поражения. Сеть доносила до нас новости, но с каждым днем от нее отпадал сегмент за сегментом, на карте мира становилось все больше темных пятен. А насколько угля на электростанциях хватит? Ты видишь в порту хоть одно судно? При этом, во многом благодаря чтению рекомендованных мне Вайнштейном книг, я понимал, что не все так просто, и все эти идеи, само направление жизни, на самом деле кем-то мне навязано, они не.

Кто-то, чертовски умный и изощренно изобретательный, отформатировал мне мозг, да так, что я сам этого не заметил. Они потому вас, лопухов, и собирают. В стаде вами гораздо проще управлять. Как вернусь, расскажешь, - я застегнул сумку, взвалил ее на плечо, и пошел к выходу. Ты нам нужен, без тебя Я провалялся в забытьи целые сутки, и пропустил массовый исход жителей Города.

О том, как это происходило, я узнал со слов Вайнштейна, который, переложив мою бесчувственную тушку на диван, не теряя времени, поехал в туристический магазин, что на новом автовокзале у южного выезда из Города. Он совершенно правильно решил, что пока за деньги еще можно что-то купить, надо их потратить.

Автобусов почти не было, и Вайнштейна очень удивило, что они вообще еще ходят. Многим людям было трудно вот так с ходу сломать привычные шаблоны поведения, и они еще зачем-то ходили на работу, что-то пытались, по инерции, делать Он поймал такси, и поехал в сторону южного выезда из города. Все шесть полос улицы, идущей вдоль берега моря, от Морского Института, и на юг, до Центра Информационных Технологий, насколько хватало глаз, были забиты машинами.

Такси как съехало туда с боковой улицы, так и. Таксист-сарацин покрыл Вайнштейна матом, и тот не стал ему мешать, расплатился, вылез из машины и пошел вперед, вдоль пробки. Поток машин двигался со скоростью пешехода.

Машины в пробке были в основном среднего и высшего класса. По словам Вайнштейна, недешевые машины, и люди, в них сидящие, смотрелись небедно. Пока он шел, из обрывков разговоров смог составить представление о том, куда и почему едут эти люди. Они ехали в аэропорт. Есть среди нашего народа часть, которая настолько ценит себя, что при малейшем признаке опасности готова бежать хоть на край света.

Особенно этим отличаются религиозные, "шляпы". Преобладали в пробке, однако, не "шляпы", а те, кого можно обобщенно назвать "менеджеры среднего звена". Именно эта категория людей бьет себя кулаком в грудь, выставляя себя великими патриотами, и произнося слово "Родина" с обязательным придыханием. И они же, стоит замаячить на горизонте хотя бы призрачной опасности, тут же сбегают за границу, предпочитая любить родину издалека.

Так было и в последнюю войну, я прекрасно помню, какое столпотворение было в аэропорту, когда "лучшие люди" покидали страну. Непонятно, куда они собирались лететь. То, о чем он твердил уже добрых десять лет, свершилось, и очень скоро от привычного нам образа жизни не останется ни следа.

Любому человеку с зачатками аналитического мышления должно быть ясно, что бросать дом и отправляться неизвестно куда с чадами и домочадцами, по меньшей мере глупо. Но этими людьми, судя по всему, двигал не разум. Точно напуганные лемминги, они бежали в единственном доступном им направлении: Из открытого окна какой-то машины до него долетели обрывки фразы: Вайнштейн с трудом удержался от плевка, и поспешил. Через полчаса, подойдя к перекрестку, от которого вправо отходила нужная ему дорога на автовокзал, он увидел и причину пробки.

В попытке объехать медленно едущие машины кто-то выскочил на левую полосу, и лоб-в-лоб столкнулся с едущими навстречу. Очевидно, от удара его машину отбросило назад на правую полосу, и в него тут же врезались несколько машин, а в те, в свою очередь. Свободной осталась одна полоса из трех и через нее тонким ручейком проезжали машины, огибая груду металлолома, оставшуюся на месте столкновения.

Проходя мимо, Вайнштейн бросил взгляд на разбитые машины. Внутри еще были люди, некоторые, наверное, еще были живы, он заметил внутри какое-то движение. Из щели смятой двери одной из машин тонкой струйкой текла кровь. Никто даже не подумал остановиться, сразу за завалом водители жали на газ и машины уносились вперед по дороге. Он дошел до автовокзала, зашел внутрь, удивившись отсутствию охранников на входе.

В толпе метались красные, расхристанные, охрипшие служащие автовокзала. Их никто не слушал, толпа ломилась на платформы.

Через стеклянную стену Вайнштейну было видно, что творится вокруг автобусов, он остановился, ошеломленный открывшейся его взору картиной. К подъехавшему автобусу через ведущую на платформу дверь рванулась толпа, кто-то тащил за собой маленького ребенка за руку.

В какой-то момент рука эта разжалась, толпа унесла ее обладателя с собой, а ребенка прижало телами к стеклянной стене, проволокло до металлического выступа рамы, и в буквальном смысле расплющило.

Когда толпа отхлынула, он изломанной куклой упал на пол и больше не шевелился. Автобус, набитый до отказа, закрыл двери, постоял, утрамбовывая набившуюся внутрь людскую массу, и медленно отъехал от платформы. Когда он, развернувшись, проехал мимо Вайнштейна, одно из боковых окон покрылось сеткой трещин и выгнулось наружу, выбитое чьей-то головой. За ребенком так никто и не вылез, и не подошел, в атмосфере всеобщей истерической паники его смерть просто не заметили.

Ошарашенный и подавленный таким поворотом событий, Вайнштейн с трудом смог сосредоточиться на том, что его привело на автовокзал. К его удивлению, туристический магазин работал, правда, вместо трех продавцов был один, он сидел за конторкой и играл в какую-то компьютерную игру.

Вайнштейн набрал целую гору термобелья, три теплых куртки, вязаные лыжные маски, огромный рюкзак всякой всячины. Продавец отвлекся от компьютера, взял у Вайнштейна наличные, кинул, не пересчитывая, в открытую кассу и вернулся к игре. Глаза у него, по словам Вайнштейна, смотрели в разные стороны, что, впрочем, неудивительно, Вайнштейн и сам был в шоке от увиденного. Вайнштейн взвалил на плечи тяжелый рюкзак, и, стараясь не споткнуться о брошенные чемоданы, пошел домой. Толпа с нетерпением ждала следующий автобус.

Не знаю, какая судьба постигла этих людей. Уже потом, через несколько лет после того, как сошел снег, странники рассказали нам о том, что в районе аэропорта тамошние сарацины вволю порезвились, грабя и убивая застрявших в пробке людей. Дороги там, по слухам, забиты сгоревшим искореженным металлоломом так, что проехать к аэропорту невозможно. Не могу сказать, что проронил о тех людях хотя бы слезинку. Поделом им, вот и весь сказ. Глава 2 Распад Несколько типчиков - я и раньше их встречал в нашем районе, деловито курочили банкомат, тот стонал и трещал под ударами кувалды.

Наконец, сбоку появилась щель, один из них вогнал туда лом, навалился всем телом - и банкомат вывалился наружу из стены банка.

Ветер шевелил на тротуаре вылетевшие из разбитых окон бумажки. По улице сновал народ, многие несли на спинах мешки. Несколько крепких парней, прижав прохожего к стене, освобождали того от содержимого его карманов. Угловой дом горел, но горел так вяло, что всем было понятно, что на соседей огонь не перекинется.

Машины скорой помощи, пожарные, помелькав пару дней на улицах, тоже пропали, пожары тушить было некому. Завалы, оставшиеся после землетрясения, никто не разбирал, машин на улицах не было. Электричества не было уже давно, и, как следствие, ни сети, ни телевизора. Без привычного информационного поля мир сузился до размеров одного-двух кварталов.

По слухам, на северной границе шли бои с соседями, а на юге сарацины вырывались из резерваций, и там тоже черт знает что творилось. Все соседи были сарацины, а с сарацинами наш богоспасаемый народ, прямо скажем, не ладил. Мудрая и сбалансированная политика правителей привела к тому, что за полвека Земля Отцов успела повоевать со всеми соседями, с некоторыми - даже не один.

С одним соседом Земля Отцов вообще до сих пор официально находилась в состоянии войны. Пока все было спокойно, на нейтральной полосе стояли международные миротворческие силы. Но, раз пошла такая пьянка, им резко стало не до того, чтоб кого-то от кого-то отделять. Руководство страны, а также все чиновники сразу куда-то пропали, видимо, там нашлись умные головы, да и ребус сложностью не отличался, все понятно и.

И, если не врали слухи о подземных убежищах, которые строили в том числе и под нашей горой, то там они, наверное, и сидят. Армия воевала на севере и юге, менты заботились о спасении собственных задниц, ну а город Город оказался предоставлен сам.

Но это все казалось очень далеким, как будто происходило на другой планете. Так что народ денек-другой присматривался, а когда, наконец, убедился что всем наплевать, пошел выносить магазины один за другим, никого уже не стесняясь. Я, пользуясь тем, что она была в шоке и сидела дома с детьми, забрал у нее ключи, мы поехали с Вайнштейном, и за ночь вывезли все, благо ехать было - пару кварталов. Чуть не надорвались, таская ящики и мешки с прочими коробками.

Все сложили у Вайнштейна. Его квартира на первом этаже стала нашей оперативной базой уже. Вайнштейн, с его вечным ожиданием Песца, давно готовился. Еще в позапрошлом году мы сломали пол в одной из комнат, и сделали люк в пространство под домом. Дом-то стоял на склоне, поэтому под домом еще оставалось с одной стороны довольно много места - два с лишним метра высотой, можно выпрямиться в полный рост.

А еще мы пробили лаз к идущему под улицей техническому туннелю. В рамках модернизации инфраструктуры мэрия все перекопала, и под каждой улицей проложила технический туннель для труб, проводов и. Получилось что-то вроде улицы под улицей. И теперь наше подземелье отделяла от технического туннеля наполовину выбранная бетонная стенка. Пару раз ударить - и мы.

Так, на всякий случай. Теперь это пространство пригодилось нам как склад. Там же стояли бочки с водой. Вода там обновлялась сама - мы просто подключили бочки к водопроводу, так что все, что тратил Вайнштейн, проходило сначала через бочки. Якобы с целью упорядочивания парковки - а на деле, чтоб побольше денег из народа вытрясти, мэрия понаставила всюду автоматов для продажи парковочных талонов.

Автоматы работали от солнечных панелей. И пока народ грабил магазины, мы набрали несколько сотен таких панелей. А к панелям натащили еще и аккумуляторов. Часть подключил к специальному контроллеру, из остальных слил кислоту, и поставил все в том же подполе.

Через контроллер от аккумуляторов запитал розетки в квартире, 12 вольт постоянного тока - отличная штука, можно освещение наладить, можно паяльник включить.

Устанавливать панели на крыше пока не стали, просто положили и подсоединили - Вайнштейн говорил, что скоро до нас дойдет облако пепла, и от панелей толку не. На мой вопрос, а на кой черт они нам тогда, он ответил - пригодится. ОК, пригодится, так пригодится. Местные наркоманы первым делом взломали аптеку, что напротив подземного перехода - для них это был просто праздник.

Я как раз мимо проходил, и не смог удержать себя от участия. Непременным моим спутником был девяностолитровый рюкзак, в который я клал ножницы по металлу и ломик. Без него я никуда не выходил. Нарики подошли к делу без фантазии. Один выковырял бордюрный камень, взвалил его на хилое наркоманское плечико, подошел к витрине, вяло размахнулся, и стукнул.

Прозрачный пластик ответил жалобным стоном, на нем появилась царапина, этим все повреждения и ограничились. Следующие десять минут наркоманы долбились в эту витрину, а я наблюдал со стороны. Потешное зрелище - тощие, со впалой грудью нарики разбегались, и били ногами в витрину.

Витрина пружинила, нарики отлетали и падали на спины. Примерился, и начал бить в одну точку, в нижний правый угол. Далеко не сразу, но пластик стал поддаваться. Я пошуровал ломом, отгибая пластик, когда отверстие стало больше, схватил рукой, и, упершись ногой, начал отгибать пластик на себя, помогая ломом.

Когда отогнул уже прилично за край схватилось еще несколько рук. Кто-то из них порезался, потекла кровь, но тянуть не перестали. Когда пластик отошел достаточно, я протиснулся в дыру. Оказавшись внутри, огляделся, и, зацепив стоящие рядом громадные весы, опрокинул их, перекрывая проход. Это дало мне минуту форы. Нарики, конечно, отодвинули их, но не.

Я, тем временем перепрыгнул прилавок и ринулся внутрь, открывая ящики. Нагреб в рюкзак, не глядя, содержимое двух стеллажей, выворачивал какие-то ящики. За мной по пятам шли нарики.

Теория и методика формирования математических представлений

Спотыкаясь о ползающие по полу в поисках дури тела, обходя шарящих по полкам, протолкался к выходу, и быстрым шагом пошел домой. Вайнштейн был очень доволен, и весь вечер сортировал лекарства, листая медицинскую энциклопедию.

Получилась серьезная добавка к уже имеющемуся у нас запасу. Наша цивилизация сидела на игле инфраструктуры. Мы настолько от нее зависели, что малейший сбой грозил если не гибелью, то очень серьезными неудобствами. Как больной в реанимации, современный город подключен к десяткам труб, по которым в него вливают жизнь. Отказали приборы, погас свет, перестала идти из кранов вода.

Не стало топлива - не стало подвоза продуктов. Но инфраструктура на самом деле не игла.

Свобода от, свобода для (fb2)

Это нить, тонкая нить, на которой висели судьбы людей. И вот эта ниточка инфраструктуры, и без Песца была натянута до предела. Куда ни ткни - любая из систем работала на максимум. Оказывается, как мало человеку надо - чтоб свет горел, чтоб вода из крана текла. Воды-то и не было, засушливая страна, куда деваться. Если бы не вояки, организовавшие подвоз воды в цистернах, Город бы загнулся от жажды в считанные дни. А так - хотя бы для питья воды хватало. Впрочем, подозреваю, что уже тогда многие поумирали - те, кто просто не в силах был пройти несколько километров до точки, где раздавали воду, те, кто не догадался слить воду из бойлера.

Нам и тут повезло - одна такая точка оказалась на соседней улице, ходить было недалеко. В первый раз за водой пошел Вайнштейн, но вернулся без воды. На немой вопрос он просто пожал плечами - так получилось, мол, и тут же засел читать какую-то книжку, всем своим видом показывая, что обсуждать эту тему не. Воды у нас было довольно много, да и кое-какие идеи по обеспечению нас водой у меня имелись, так что я особо не обеспокоился.

Тем не менее, на следующий день мы пошли. У перекрестка бурлил народ, стояли цистерны. Впрочем, относительный порядок. Была очередь длиной в полквартала.

Солдаты загнали машины между домами таким образом, чтобы подойти можно было только по одному, с одной стороны впускали, с другой выпускали.

Мы с Вайнштейном пристроились в хвост, и стали медленно продвигаться. Я, от нечего делать, глазел. Самым забавным были то вспыхивающие, то затухающие в очереди разговоры на тему: У них на глазах рухнул мир, а они еще надеялись, что вот, немножко потерпим, а потом кто-то придет и все нам наладит, а как же. Впрочем, разговоры - разговорами, а еще вчера привычно хамоватые обыватели стали на порядок вежливее.

Было яснее ясного, что никакой полиции нет и уже, наверное, не будет, поэтому народ в очереди друг с другом общался подчеркнуто аккуратно и вежливо, стараясь не толкать соседей.

Мне стало интересно, надолго ли хватит их на такое поведение. Были, впрочем, и. Когда мы с Вайнштейном спустя несколько долгих часов оказались почти у заветного прохода, прямо перед нами в очередь вдруг ввинтилось где-то с десяток одетых в черное людей в черных же шляпах.

Какая-то женщина возмущенно им что-то сказала, один из черных толкнул ее в грудь, она упала навзничь - только покатились ведра. Они и до Песца вели себя нагло, нигде не работали, в армии не служили, сидели на пособиях от государства, и при этом всячески подчеркивали свою исключительность. Ну а тут присущий им стайный инстинкт сработал как надо, групп меньше десяти человек я на улицах не.

Я ведро одной женщине отдал. И это тот самый Вайнштейн, что годами распинался на тему "падающего подтолкни". Знакомые все лица - среди "черных шляп" был дядька из соседнего дома. Этот до Песца работал. Разрешениями какими-то в мэрии ведал. По утрам я иногда его встречал - он шел на работу пружинистым энергичным шагом человека, идущего на подвиг.

Глаза сверкают, грудь колесом. Как говорили соседи, трудовой порыв заканчивался у дверей мэрии. И тут устроился, чмулик хренов, подумал я словами Вайнштейна. Ну-ка быстро вышли из очереди, - обратился я к "черным шляпам", - вас здесь не стояло. Из всеобщей какофонии, наполненной ссылками на бога, перемешанными с угрозами, я понял только одно - они не уйдут, и, не вступая в переговоры, без лишних слов пробил с ноги.

Один из "шляп" сложился и улетел спиной вперед, на лице его застыло удивленное выражение. Не исключено, оттого, что такое с ним приключилось впервые в жизни. Реакция остальных меня поразила: Очевидно, их тоже никто никогда в жизни не бил, вместо того, чтобы дать мне по шее, они отбежали назад, и принялись облаивать меня с утроенной силой. У меня мелькнула глумливая мысль предложить им пойти подать на меня заявление в полицию, но вместо этого я скорчил страшное лицо и шагнул.

И, толи я такой страшный, то ли помогло, что ко мне с одной стороны пристроился Вайнштейн, а с другой - невзрачный мужичок в кепке, чей оценивающий спокойный взгляд я поймал, еще на подходе к "черным шляпам". В общем, шляпы не выдержали прессинга и побежали, побросав ведра. Фалды средневековых сюртуков развевались, как крылья.

И, вот же извивы человеческой психики - тетки из очереди уже хлопотали вокруг поверженного мной "шляпы", вполголоса ругая "хулигана". Пока набирал ведра, перебросился парой слов с мужиком средних лет в военной форме, что управлял процессом.

Тот выглядел очень усталым, было видно, что на похожие вопросы он уже отвечал сегодня много. Резервист, такой же, как и. Только я, не без помощи Вайнштейна, уклонился, а он.

Оказалось, что подвоз воды организовал стоящий на окраине Города автобат.

Мятое января - Уральские Пельмени (2016)

Организовал без приказа сверху - просто увидели мужики, что людям в Городе нечего пить, собрали все цистерны, прицепы и. На мой вопрос "а надолго у вас горючки хватит? Я не стал задерживаться, и вышел. Стали в сторонке с Вайнштейном и тем мужичком, Вайнштейн достал сигарету, закурил. Он жил с женой и маленькой дочкой двумя улицами ниже.

Он с радостью принял мое приглашение заглянуть к нам, о делах наших скорбных поговорить. Так в нашей команде стало на трех человек. Волна погрома дошла до нашего дома под вечер.

Завелись-то они еще днем, но на то, чтобы разграбить три улицы, разделявшие нашу и сарацинскую части города, у них ушло несколько часов. Когда первый тяжелый удар сотряс дверь вайнштейновской квартиры, как раз темнело. А темнеет в наших краях. Сквозь щель в ставне я видел, как катится за горизонт багровый диск солнца. Все наши были в сборе, сидели во внутренней комнате. Эли с женой Мариной и дочерью Эден, Сарит с детьми, Вайнштейн и. Узкое оконце мы заложили мешками с землей, подперли матрацем с двуспальной кровати - чем не крепость?

Вдоль стен, примерно мне до пояса, тоже обложились мешками. До Песца наш город считался образцовым примером мирного сосуществования сарацин и.

Они компактно проживали в нескольких районах города, преимущественно в нижней его части. На случающиеся то там, то здесь драки и поножовщину полиция закрывала глаза, и чувствовали они себя вольготно.

Не то, что в резервациях южнее. Но любить они нас от этого не стали. Всем нам было понятно, что они лишь ждут удобного случая. И вот он им представился. Утром с башни молельни заорал матюгальник. Орал долго, до хрипоты, через слово поминая какую-то Аллу. Сразу стало понятно, что это не к добру, и я сразу согнал всех своих к Вайнштейну в квартиру. Потом прибежал Эли с женой, весь в поту.

Рассказал, что собралась большая толпа сарацин с дубьем и стволами, она идет по улице, и громит все подряд. Народ, видя такую картину, наладился в бега. Мимо нашего подъезда то и дело кто-то пробегал вверх по улице, теряя на ходу пожитки. Эли, было, хотел и нас увлечь в бега, но я изложил ему свой план, и он остался. В принципе, можно было и смыться - бензин еще был, все припасы укрыты под полом но, во-первых, тогда пришлось бы бросить уже разложенные на крыше солнечные панели, которые могли потоптать сарацины.

Adelavida | Доска объявлений | Архив объявлений

И тогда прости - прощай электричество. Во-вторых, еще чего - бегать из собственного дома, пусть даже это и съемная хата. Я и женщин с детьми никуда отправлять не. Если уж нам суждено сдохнуть, сдохнем все.

Все равно без мужчин в прекрасном новом мире шанс выжить у женщин с детьми стремился к нулю. А еще у меня были планы на стволы, что несли сарацины.

Они этого еще не знали, но эти стволы уже были мои, оставалось только объяснить это сарацинам. Скоротали время за игрой в преферанс. Расписали ленинградку на 20 очков. Все заметно нервничали, Эли не мог сосредоточиться на игре, даже Вайнштейну было не по. Женщины с детьми сидели в комнате, Сарит дрожащим голосом что-то рассказывала, сказку им читала, что ли? Шум разлетающихся витрин, грохот летящей из окон мебели, разбиваемых машин, выстрелы, вопли погромщиков приближались. Погром катился к нашему дому точно волна.

Сарацины подготовились основательно, они взяли трубу, повтыкали других труб поменьше, чтоб торчали с боков, наподобие ручек, и залили бетоном.

Когда я увидел в щель шестерых сарацин, идущих по улице с этим агрегатом, мне стало не по. Особенно, если учитывать, что вокруг их было столько, что я даже приблизительно не смог их подсчитать. Сначала они пошли к соседям Вайнштейна, тех, понятное дело, уже и след простыл.

В глазок я увидел, как они подошли к двери напротив, отошли, лениво раскачали таран и за два удара выбили железную дверь вместе с косяком. Дверь-то железная, да вот косяк дверной держится на соплях. Часть сарацин с гортанными воплями хлынула внутрь, а остальные, даже не развернув таран, подняли его, точно так же раскачали и ударили в нашу дверь. Все сотряслось, посыпался песок. Дверь у нас была не простая.

Я усилил ее дополнительным стальным листом, а косяк крепился не к стене, а к широкой, уходящей в стены, стальной раме. Удар, другой третий - ноль эмоций. Но с этим пора кончать, а то, и правда, дверь нам погнут. Изображая страх, я нарочито тонким голосом прокричал из-за двери: Аткривай, а то хужи будэт! Я тем временем подтянул к себе девайс, который сделал еще до Песца. Простой, но эффективный, эдакая мегабрызгалка. Подтянул, и заработал насосом, поднимая давление в канистре.

Потом пальцем выбил цилиндр глазка наружу, быстро вставил на его место наконечник шланга и нажал на рычажок. Горючая смесь из канистры стала разбрызгиваться, заливая лестничную площадку, и всех, кто там столпился. А столпилось немало - предвкушая развлечение - как же, щас кого-то "рэзать будим", сарацины набились плотно. И из соседской квартиры вышли. За дверью раздались удивленные крики.

Что-то явно шло не по плану. Я не стал ждать, пока они опомнятся и смоются, выдернул шланг из отверстия, отметив, что почти все вылилось, чиркнул головкой заранее припасенного фейерверка на палочке по терке от спичечного коробка. Фейерверк вылетел наружу, и через пару секунд лестница взорвалась воем.

Запах напалма - это запах победы. Сквозь дырку от глазка так полыхнуло жаром, что я невольно отодвинулся от двери. Дверь я открыл не сразу, подождал, пока стихнут вопли.

Приоткрыл ровно на столько, чтобы высунуть шланг огнетушителя. В щель било пламя, если бы не надел фартук и маску, точно бы обжегся. Впрочем, о маске я пожалел. Тошнотворная вонь подгоревшего шашлыка заставила мня упасть на колени опорожнить желудок - прямо в маску.

Я моментально ослеп, да и прочие ощущения - не фонтан. То есть, как раз фонтан, но тошнотный. Тем не менее, огнетушитель я не выпустил, и на рычаг давить не забывал, так что жар схлынул. Я сорвал с головы маску, рукавом кое-как протер глаза, встал, шатаясь, и открыл дверь шире.

Тут же подскочил Вайнштейн, со вторым огнетушителем, и стал водить им из стороны в сторону, добивая пламя струей песка. Потом его тоже вывернуло наизнанку.

На лестнице грудой лежала шевелящаяся черная масса. Трудно было различить, где кончается один человек и начинается. Я с трудом вспомнил, что собирался делать, взял стоящую тут же сумку и пошел наверх по лестнице, стараясь не замечать, что именно хрустит и хлюпает под ногами. В ушах у меня гулко стучал пульс. Я вылез на крышу, подошел к краю, и посмотрел. У подъезда стояла толпа сарацин, они истошно что-то орали, но в подъезд не входили.

Лежащие перед подъездом скорчившиеся тушки красноречиво свидетельствовали, что может случиться с теми, кто идет в чужой дом без спроса. Их много, отметил я и внутри опять заворочался липкий комок страха. Впрочем, я тут же загнал эту мысль подальше, и удивился легкости, с которой это получилось сделать.

Воистину новый Я был не чета старому. Необходимость выживать начисто отшибла любые сомнения и рефлексию. Человек - функция, вот чем я. Прежний я никогда бы не решился сделать того, что я только что сделал. Но предстояло сделать еще кое-что. Я достал из сумки припасенные бутылки с зажигательной смесью, поставил их рядком на парапет.

Посмотрел, примерился, и, одну за другой послал бутылки. Упав, они разбились, расплескались, зажигательная смесь соприкоснулась с примотанными к бутылкам тряпкам, пропитанными раствором калиевой селитры, и вспыхнула.

Вспышки были такие, что я инстинктивно зажмурился. С воем заметались внизу живые факелы. Я отвернулся и сел, прижавшись спиной к парапету. Из меня точно вынули пружину. Если бы кто-то из них набрался смелости, и поднялся наверх, взял бы меня голыми руками.

Но героя не нашлось. Когда я спустился, внизу были только трупы и тяжелораненые. Все, кто остался жив, в страхе сбежали, нескольких забившихся в соседскую квартиру выгнал пинками Эли. Раненых пришлось добивать ножом, превозмогая тошноту и отвращение. Руки у меня дрожали.

Не мое это, вот так вот людей убивать. Вайнштейн ходил, подсвечивая фонариком, палкой переворачивал тела, собирал все, что может пригодиться. Когда свет падал на его напряженное лицо, было видно, что оно похоже на восковую маску. Сам я, наверное, выглядел не. Марина вышла из подъезда, стараясь не смотреть на трупы, подошла ко мне, вынула у меня из руки нож, и за локоть увела в дом. Среди трупов Вайнштейн обнаружил несколько стволов. Сарацины пришли к нам упакованными, и где только набрали?

Еще в мирное время поговаривали, что у них там у каждого ствол припрятан. Видать, не врала людская молва. Более-менее целыми оказались три имперских штурмовых винтовки, и союзовский еще автомат "сорок седьмой" модели, а еще обнаружился пятнадцатизарядный пистолет, да не простой, а с какой-то гравировкой на сарацинском.

Имперские винтовки оказались кстати. Они, хоть и старье, зато патронов у меня было припрятано к ним несколько тысяч. Раз в год я ездил на резервистские сборы, а там патронов было полно. Стояли открытые ящики, бери, сколько влезет. А с одних сборов, как-то совпавших с войной, притащил две гранаты и еще много всяких интересных штучек. С патронами к автомату было хуже, на тушке сарацина обнаружился всего один запасной магазин. Ну, почти шесть десятков патронов тоже хорошо.

По слухам, выстрел из такого автомата пробивал рельс. Мне стало как-то не по себе, я в красках представил себе, что было бы, если бы они по мне сквозь дверь стрельнули. Трупы мы оттащили во двор соседнего дома, наскоро разобрались с трофеями, и завалились спать, оставив женщин караулить. Глава 3 Хомяки Меня разбудил шум голосов. Я продрал глаза, встал, и в трусах, как был, подошел к окну.

На улице, перед дверями нашего подъезда, стояли люди. И они кого-то окружили плотным кольцом. Я посмотрел на них, и мне стало не по себе, такое облако ненависти висело над толпой. Чуялка у меня после Песца заработала на все сто двадцать, еще давно, задолго до всего этого, я мог прочитать человека, почувствовать его настроение, ощущал направленное на себя внимание.

А теперь я ловил себя на мысли, что знаю, где кто находится в радиусе пятидесяти метров, даже через три бетонные стены чувствую. На секунду я испугался, что нас опять пришли выносить, но, увидев среди людей долговязую фигуру Вайнштейна, слегка успокоился.

Он, почувствовав мой взгляд, обернулся, посмотрел наверх, и махнул мне рукой - спускайся, мол. Я наскоро оделся, и, прихватив ствол, спустился. Протолкавшись сквозь толпу, состоящую из соседей - все знакомые лица, я увидел, что они окружили нескольких сарацин, двух старых и четырех помоложе.

Я встал перед ними, поднял руку, призывая к тишине. Народ слегка раздался, и я оказался с сарацинами лицом к лицу в плотном кольце людей. Все, кроме одного, были вполне себе обычные люди. А вот один, самый старый на вид Во-вторых, на моем внутреннем радаре он отсутствовал.

То есть, я видел двух других, а его - нет, хотя вот же он стоит. Он спокойно посмотрел мне в лицо, и сказал: Ты убил наших сыновей. Все так, - не повышая голоса, глядя ему в глаза, ответил. Ответа не последовало, но по горящим ненавистью глазам я понял, что попал в точку. Прям как в анекдоте: Хочет ли сарацин войны, спросите вы у тишины. Детский сад, штаны на лямках. Кто-то из задних рядов закричал: Я опять поднял руку.

Народ опять затих, ожидая продолжения. Старший сарацин все так же, не повышая голоса, сказал: Сарацины развернулись, толпа зашумела, не желая их пропускать. Народ нехотя расступился, пропуская сарацин. Они подогнали грузовик к соседнему дому, и молодые быстро загрузили тела в кузов.

Им явно не терпелось побыстрее свалить. Понятное дело, их же чуть было не линчевали. У кого-то в толпе сохранился еще работающий радиоприемник, и пронесся слух, что по местному радио передали, что в комендатуре выдают оружие населению. Это надо было обязательно проверить, я просто не мог отказаться от такого шанса, и после завтрака мы с мужиками пошли.

Идти было довольно далеко, шли почти два часа. Пришли где-то к десяти утра. Там уже было полно народу. Висел плакат, извещающий о правилах получения оружия гражданами.

Правила были простые - надо было пройти во двор, куда запускали по одному, предъявить удостоверение личности.

Так мы и сделали. Номера удостоверений пробили по базе, записали, выдали все ту же имперскую винтовку и пять магазинов, тут же в сторонке можно было набить их патронами. Стоящий рядом солдат проследил, чтобы брали ровно на пять магазинов. Взяли и на женщин - я предусмотрительно захватил их удостоверения. Меня уже хотели выгнать, но тут я заметил мелькнувшую в окне комендатуры знакомую морду, и закричал: С Эраном я был знаком давно, еще по срочной его помнил, он у нас отделением командовал.

Религиозный патриот, эти и работали, и в армии служили, не то, что "шляпы". Надежный мужик, Эран, за своих всегда стеной стоял, сарацин, правда, терпеть не мог, как и вся их патриотическая братия. Я тогда дембельнулся, а он пошел на повышение, стал офицером. Потом тоже из армии уволился, на инженера выучился. А теперь его, видать по всему, призвали. По домам отправилась и часть резервистов, и Эран не стал их задерживать. Если бы не оружейные склады резерва, за которые он отвечал, он бы тоже свалил, к себе в поселение.

Повезло, что кто-то их там шугнул, чуть ли не две сотни заживо сжег. Две сотни, м-да, ну и бред. А может, оно и к лучшему, пусть боятся, глядишь, не полезут, как подопрет. Не бросать же их, да еще рядом с сарацинами. А защищать их до бесконечности мы не сможем.

К тому же, семьи у. Договорились с автобатом, с тем, что от нас недалеко, загрузили все, что есть на машины, и. Воду они нам подвозили. Государства больше нет, Коц.

На юге и в центре вообще непонятно что творится, связи ни с кем. На севере тоже бардак, почитай, сразу за Городом уже черт знает что творится.

Так что каждый сам за. Народ уже не такой и травоядный, а вы им еще оружие даете. Сарацины вон через одного со стволами. Лучше пусть наши вооружены. Мысль, что склад оружия - золотое дно, и на этом можно приподняться, видно, даже не приходила ему в голову. Было б побольше - глядишь, и Песец иначе бы встретили. Ну а так как на одного честного приходится двадцать чмуликов то и получилось то, что получилось.

Он на секунду задумался, потом сказал: Тут у нас мужики-резервисты, что с юга, домой собираются. Подойди к их старшему, его Ави зовут, поговори. С оружием у них все в порядке, а вот припасов. Ладно, будь жив, может, еще увидимся. Я сделал так, как он сказал. Нашел этого Ави, и договорился об обмене пулемета и двух тысяч патронов к нему на два мешка гречки по 50 кг и ящик тушняка. Они обещали заехать завтра утром, завезти пулемет.

На этом распрощались, и мы пошли домой. На том самом перекрестке, куда привозили воду, шел митинг. Мы как раз мимо проходили, ну и завернули послушать, о чем там народ говорит. Там стоял грузовичок с открытым кузовом, приспособленный под импровизированную трибуну, в кузове несколько человек. Один из них вещал через матюгальник. Вокруг стояло не так чтобы много народу, но сотни две.

Все из соседних домов, много знакомых лиц. Я протолкался через толпу, было интересно, кто это там распинается. Стоящий в кузове грузовичка дядька мне сразу не понравился. Во-первых, был он какой-то гладкий. Одежда явно не шитый узкоглазыми ширпотреб, от хорошего портного. Вокруг него стояло еще двое таких. И какой-то хрен в полицейской форме с. Первый раз после Песца я увидел мента. Во-вторых, говорил он хорошо поставленным голосом профессионального болтуна.

Я послушал, и мне стало скучно. Какие-то общие слова о противостоянии хаосу и поддержанию единственно верного демократического порядка, про объединение усилий и слияние в едином позыве. Я уже много раз такое наблюдал. Любит наш народ поговорить, вот уж чего не отнять. Сколько я таких совещаний помню - сидят, руками машут, переругиваются, спорят. Потом, так и не придя ни к чему, расходятся. Чтобы к чему-то придти, надо решиться и взять на себя ответственность, а кому это надо?

Пусть кто-то другой ответственность берет. Дождавшись момента, когда оратор заткнулся перевести дух, я тут же вклинился. Голос у меня громкий, так что услышали все: Что ты предлагаешь конкретно?

Если отбросить шелуху обтекаемых фраз, то он предлагал организовать в нашем квартале самоуправление. В начальники он прочил, конечно же. Ну и пристяжь. Самоуправление дело хорошее, подумал я и стал слушать. Ну а дальше он понес такое, что у меня глаза на лоб полезли. Оказывается, с целью пресечения беззакония, надо собрать все оружие, какое есть, и сложить под замок.

Назначить дежурных, чтобы патрулировали квартал, и выдавать стволы только. Все запасы еды сложить в одно место, приставить охрану, и распределять по карточкам. Назначить ответственных за каждый дом.

Выдать всем жителям квартала удостоверения и чужих не пускать. Сформировать команды фуражиров для пополнения продовольственных запасов. Дядя был настроен всерьез. Что-то я его не видел тут раньше, - спросил я у Вайнштейна. Председатель коллегии адвокатов, - выражение лица Вайнштейна мне не понравилось. Он смотрел на Гельмана как-то странно. Очевидно, у него в голове промелькнула такая же мысль. Этот Гельман жил в богатом районе, но почему-то явился агитировать к.

Либо в богатом районе лохов меньше - там все такие, как он, и развести их вряд ли получится. Либо там творится что-то такое, от чего лучше сбежать к народу попроще.

Народ слушал Гельмана не очень внимательно, но все ж слушал, и я понял, что еще чуть-чуть, и он своего добьется. Людям, как воздух, нужна определенность.

А этот говорун вполне может убедить их, что как раз он и может ее им обеспечить. Как же они задолбали, паразиты. Работать не хотят, и не умеют, хотят только рулить. Та же сила, что давеча толкнула меня подойти к черным шляпам, потащила меня вперед, и заставила плечом раздвинуть стоящих у грузовика людей.

Потом я увидел, как стоят Вайнштейн с Эли - а те разошлись в стороны, чтоб не мешать друг другу, если надо будет стрелять. Все это промелькнуло в моей голове, пока я влезал в кузов грузовика и аккуратно вынимал у Гельмана матюгальник. Никто не заметил, как я аккуратно нажал ему на руку в нужном месте, так, что пальцы его сами разжались.

Для зрителей все выглядело просто - один другому отдал матюгальник. Я поднес его к губам. Народ затих, всем стало интересно. Я повернул к нему голову, и посмотрел прямо в. Не знаю, что он там увидел, но толкаться перестал и отодвинулся.

материалы - ONCOLOGY.ru

Я определенно был героем дня. Никого лучше не нашлось? Вайнштейна мы уже слышали, - народ, явно знакомый с лекциями Вайнштейна, засмеялся. На руки его посмотрите. Он же ни дня в своей жизни не работал. Он паразит и дармоед. Ртом он работает, - подхватил. Чтоб он, значит, решал, кому сколько отсыпать. Правда, руки тут же отдернулись - одного из тянущихся кто-то дернул за воротник. У меня нашлись неожиданные защитники.

Ну а возле мента стоял Вайнштейн, и, улыбаясь, похлопывал того по плечу стволом винтовки. Мент выглядел растерянным, к такому обращению он явно не привык. Но народ вокруг был через одного вооружен, так что менту ничего не оставалось, как сделать вид, что все так и должно .