Знакомства андрей ракитин 30лет

Андрей Ракитин, Москва, 29 лет - фото и страница

Ищете парня или мужчину с именем Евгений Ракитин? Воспользуйтесь поиском людей на нашем сайте и Евгений Ракитин. Зарегистрируйтесь, чтобы знакомиться. Денис, 30 лет, Белгород Андрей, 52 года, Барнаул. В финале 60кг Андрей Илюшин победил я/п1р Жибоедова (чемп.Москвы г). . В зал приходили Николай Ракитин со своим другом — профессиональным борцом Клементием Булем. Комдив .. в первые минуты знакомства. Я страстно . Сёрен Петерсен (Дания),, 30 лет) получил второе серебро. Ищете парня или мужчину с именем Сидор Ракитин? Воспользуйтесь поиском людей на нашем сайте и Сидор Ракитин. Зарегистрируйтесь, чтобы знакомиться. Другие люди с фамилией Ракитин Андрей, 30 лет, Липецк.

Уж не от огорчения ли старикан и помер? Построив два коча судна метров по семнадцать длинойМосквитин и его люди опять-таки первыми среди русских совершили плавание по Тихому океану, открыв несколько островов — в том числе Шантарский архипелаг и Сахалин правда, о том, что Сахалин — остров, потом забыли аж на двести с лишним лет!

Семен Дежнев проплыл тем проливом, который впоследствии стали называть Беринговым. Россия подошла к Америке вплотную! Что же гнало людей в тяжелейшие странствия, где каждый день можно было сгинуть от голода или стрелы, утонуть в реке или море, погибнуть в совершеннейшей безвестности?

Запомните это волшебное слово — ясак.

Евгений Ракитин

Ясак — это дань пушниной, которой облагали местных. Причем речь шла не о простецкой белке, а в первую очередь о соболях. Меха тогда были интернациональной валютой, как нынче доллар — и ценились порой наравне с золотом.

Прибыль была фантастическая, даже не снившаяся сегодняшним нефтяным олигархам. В самой Сибири соболя можно было приобрести за сущие гроши. Сохранился документ, гласящий, что Дежнев — тот самый, знаменитый. Соболей он купил по алтыну за шкурку. Алтын — это три копейки серебром. Пуд муки стоил 15 копеек, железный топор — 30 копеек. А вот в России соболь уже стоил от двадцати до двухсот рублей за шкурку — в зависимости от качества.

Московский подьячий чиновник средней руки получал жалованья двенадцать рублей в год. Няньке малолетней царевны Софьи той самой противницы сводного брата Петра платили побольше — пятьдесят рублей в год.

Надеюсь, читатель может теперь представить, какой фантастической была выгода? Достаточно было привезти из-за Урала десяток соболей, чтобы обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь — если не гнаться за боярской роскошью, а купить приличное поместье и поживать себе на всем готовом.

А если — сотню шкурок? Вот то-то… Именно вырученные за пушнину деньги помогли Российскому государству подняться после опустошительного Смутного времени. Да и впоследствии крепили державу. Между прочим, прозаическая для России белка в Западной Европе ценилась гораздо выше и была еще одним экспортным товаром, приносившим Москве нешуточный доход.

Во Франции, как и в других королевствах, писал знаток проблемы Оноре де Бальзак, королевские указы предписывали ношение мехов, в том числе белки, исключительно благородному сословию — дворянам и духовенству.

И уж сословие это, будьте уверены, свои привилегии использовало на все сто — не из-за холодов, из принципа. Указы эти особо подчеркивают: В других королевствах происходило примерно то же.

Можно представить, в каких масштабах воровали тогдашние воеводы, обосновавшиеся в местах, откуда до Москвы и за полгода галопом не доскачешь, вдали от государева ока и присмотра инстанций… А впрочем, нет нужды напрягать фантазию. Сохранились подробные описания иных методов, как две капли воды схожие порой с современными.

Хочешь получить жалованье вовремя и сполна? Хочешь получить разрешение на промысел пушного зверя? В Верхоленском остроге, что на Амуре, воеводе Обухову повезло гораздо меньше, его просто убили… А впрочем, это уже другая история, о которой будет рассказано чуть позже.

После чего Красноярск пять лет прожил вообще без администрации, самоуправлением — и ничего страшного не произошло, не было ни особенных беспорядков, ни людоедства… Истины ради стоит упомянуть, что и сами легендарные первопроходцы были не без греха — дети своего времени. Вот вам совершенно реальная история, приключившаяся с Семеном Дежневым. Совершив свое историческое плавание через безымянный пока еще пролив, отделявший Азию от Америки, он вошел на своих кочах в устье реки Анадырь и стал продвигаться вверх.

Завидев на берегу подходящих туземцев, возликовал, велел причаливать и, не теряя времени, обратился к аборигенам с насущным вопросом: Моментально началась стрелка, стали перетирать вопрос. Ему решительно показали кукиш, логично, в общем, объясняя, что они сюда первые пришли, когда никаких Дежневых и в помине не было — так с какого перепугу делиться? Консенсуса не достигли — и началась драка.

Пищали и сабли хватило ума в ход не пускать, но мордобой случился нешуточный. Так ничего и не вышло у Семена с коряками и чукчами. Вдобавок в те места нагрянул известный беспредель-щик Тарас Стадухин… Братовьев Стадухиных было двое — Тарас и Михаил. Оба по заслугам числятся среди первооткрывателей, Тарас ходил по Колыме и окрестностям, а Михаил — на Дальнем Востоке.

Но, помимо своих бесспорных заслуг перед географией, оба — из песни слова не выкинешь — были известны как махровые бес-пределыцики. Надо полагать, бригада у него была покрепче. Иначе кто бы ему добром отдал? Ограбив Дежнева с Моторой, Стадухин отправился дальше — совершать очередные географические открытия.

Именно так, я не шучу. Именно он первым из русских обследовал побережье Охотского моря и будущий залив Шелихова — за каковые открытия и составленные им карты был произведен царем из простых казаков в атаманы. Как-то все это в нем уживалось: Его брату Михаилу повезло гораздо меньше — продолжая те же семейные традиции, он так достал аборигенов Дальнего Востока, что они его в конце концов прикончили… Правда, на Амуре и Сунгари Михаил Стадухин не был каким-то феноменом, паршивой овцой.

Ерофей Павлович Хабаров в честь коего нынче названы город и железнодорожная станциятоже немало накуролесил: Нагрянув туда с пушками, Хабаров этот острог обстрелял и взял штурмом. Такие вот веселые дела происходили на значительном удалении от администрации — частные войны, беспредел полнейший… Случались истории даже почище, которые так и просятся в телесериал. Как бы там ни было, он воевал на стороне поляков против царя Алексея Михайловича, попал в плен, и был, как тогда водилось, сослан на Амур — без малейшего поражения в правах, на положении абсолютно вольного человека: На сей раз причиной послужили отнюдь не воеводские злоупотребления: Надо полагать, фемина была исключительно красивая — дрались долго, дрались остервенело, в конце концов Никифор так увлекся, что ненароком ухайдокал воеводу до смерти.

Нравы в тех местах были свободные, Никифор остался на воле, но прекрасно понимал, что за этакие художества Москва его не помилует — а ведь непременно когда-нибудь узнает… Нужно было срочно искать выход. И ведь нашел его Никифор! Собрав отряд вольницы, пошел в те места, которые никто еще не крышевал, собрал огромный ясак и отправился с ним в Москву, с повинной. Царь Алексей Михайлович поначалу освирепел и приговорил Никифора к смертной казни.

Умен был царь-батюшка и мыслил по-государственному. Ход его рассуждений восстановить нетрудно: Может оказаться полезным еще не единожды… Кончилось всем тем, что государь не только помиловал Никифора, но и назначил его воеводой в Албазинский острог, что на Амуре!

Правда, никак нельзя было считать новое место службы теплым местечком — Албазин, основанный в свое время Ерофеем Хабаровым, восемь лет назад до основания спалили китайцы, сами большие мастера собирать ясак с амурских племен и конкурентов, мягко говоря, не приветствовавшие. Самое интересное, что Никифор и в самом деле оказался толковым руководителем.

Он отстроил Албазин, привлек туда немало русских переселенцев. Появилось не только немало деревень, но и православный монастырь, основанный в урочище Брусяной Камень иноком Гермогеном.

Правившие тогда в Китае маньчжуры, как уже говорилось, не собирались уступать крышевание местных племен русским. В гарнизоне Албазина было только полторы сотни казаков при трех пушках. Однако китайцев они отбили, и те отступили, понеся большие потери. Продовольствия и боеприпасов, правда, у осажденных было мало — и воевода Алексей Толбузин вступил в переговоры. Китайцы согласились на почетную капитуляцию. Отряд Толбузина со всем оружием и пушками ушел в Нерчинск.

Китайцы ушли к себе в Китай. Тогда Толбузин, недолго думая, вернулся, отстроил бревенчатый острог что было делом быстрым и нехитрым, если умеешь обращаться с топором и собрал с окрестных полей урожай, которого китайцы, уходя в быстром темпе, не тронули.

Прослышав про такие дела, разобиженный китайский воевода Лант Тань, командовавший первой осадой, вновь объявился под Албазином. Солдат у него на сей раз было поменьше, всего восемь тысяч, зато пушек — аж четыреста.

На сей раз русские не собирались уходить — зерна у них было предостаточно, боеприпасов. В первые же дни обороны воевода Толбузин был смертельно ранен китайским ядром, и команду вместо него принял нерчинский казак Афанасий Бейтон… Вам эта фамилия не кажется чуточку нерусской?

Еще бы… Нерчинский казак Афанасий Бейтон был… чистокровнейшим шотландцем! Не родившимся в России потомком славных горцев, а натуральным шотландским уроженцем, приехавшим в Россию искать счастья. Шотландия в те годы особым благосостоянием похвастаться не могла, жилось там тяжело и голодно см.

Вальтера Скотта и Стивенсонаи гайлэндеры, переодевшись вместо клетчатых юбок в штаны, разбредались в поисках удачи по всей Европе именно так в России и появился некто Лермант, предок нашего великого поэта … Вот, кстати. Ну, понемногу все привыкли, даже сами новоиспеченные Лермонтовы… Исторический факт, основанный на воспоминаниях друзей и современников поэта. Но вернемся в Албазин. Шотландский казак Афанасий Бей-тон держался в осаде десять месяцев!

Я так и не выяснил, сколько русских там было поначалу — но, учитывая численность прошлого гарнизона, не более двухсот человек. Осаждавших — восемь тысяч при четырехстах пушках которыми, кстати, командовал не китаец и не маньчжур, а французский монах-иезуит Вердье. Продовольствие подошло к концу, в остроге началась цинга… Бейтон держался! Жаль, что эта история, судя по всему, осталась совершенно неизвестной сэру Вальтеру Скотту — роман получился бы захватывающий… В конце концов на выручку албазинцам прибыл посланный из самой Москвы царский окольничий Федор Головин, дипломат не из бестолковых — при нем было и письменное полномочие на переговоры, и достаточно сильный военный отряд.

Из героических защитников Албазина в живых остались Байтон и с ним двадцать два человека. Начались переговоры, причем в составе китайской делегации обнаружилось еще два иезуита: Китайцы, уверяя, что это их исконная земля, выдвинули весьма оригинальный аргумент: Ясно было, что тут поработали иезуиты, просветив китайцев в древней европейской истории.

Головин, глазом не моргнув, невозмутимо заметил: В конце концов договорились провести границу по реке Аргунь, и русские ушли из тех мест — как оказалось позже, на время… Кто сегодня помнит о героической обороне Албазина и бравом шотландском казаке Афанасии Бейтоне? А землепроходцы продолжали осваивать Сибирь и Дальний Восток. Гору эту не обнаружили до сих пор — хотя геологи в принципе теоретически существование ее допускают.

Впрочем, на Чукотке еще немало мест, где в буквальном смысле не ступала нога человека. Вот, кстати, о чукчах. Именно они оказали русским самое яростное сопротивление. Сегодняшний читатель, я уверен, при этаком известии может и расхохотаться — для него чукчи представляют собой не более чем простодушных и безобидных детей природы, вошедших в известный цикл анекдотов. Но это сегодня, господа. Обитавшие в тех краях, где мало кто способен выживать, прошлые чукчи были бойцами умелыми и страшными — и нанесли русским даже в течение восемнадцатого века!

История — дама упрямая: До этого, как говорится, раз на раз не приходился… Камчатку, правда, русские уже во времена Дежнева заняли прочно.

Кстати, именно оттуда, с Камчатки, происходит одна из самых курьезных казачьих челобитных. Причем развратник этакий игнорировал упреки сплоченного трудового коллектива: И кошке ясно, что стучали на десятника подчиненные из чистой зависти: Челобитная вроде бы осталась без последствий: В новейшие времена, как водится, шарахнулись из одной крайности в другую.

Ну а истина, как ей и водится, где-то посередине. Все зависело от места и от ситуации. Вот вам история дворянина Василия Шульгина, краткая и печальная. Местные племена были настроены крайне решительно — истребить, и баста… А вот история совершенно противоположная.

В низовьях реки Томи, притока Оби, жил со своим племенем мелкий князек по имени Тоян. Помог русским построить в своих владениях острог на месте которого ныне располагается город Томскда и впоследствии сотрудничал абсолютно во всем — за что был даже освобожден от ясака. А так ему было ужасно выгодно. Подданных у этого князя насчитывалось всего-то триста человек обоего пола — а со всех сторон, куда ни глянь, обитали гораздо более сильные и воинственные соседи, способные проглотить владения Тояна, как муху.

Вот он, оценив ситуацию, и прилепился мгновенно к могущественному сеньору. Другой пример, опять-таки крайне многозначительный.

Знакомства в Завитинске (Амурская область) - smoksytsamons.tk - сайт знакомств

Несмотря на пышный титул, правил он не всей Монголией, как может кто-то подумать, а небольшим княжеством, и резиденцию свою устроил в тувинской глуши. К тому же они обязаны были снабжать монголов подводами, продуктами и проводниками, участвовать в царских охотах в качестве загонщиков. И тут приходят русские, которые говорят, что им нужно всего только одну шкурку в год с человека — за что твердо намерены защищать киргизов от всех окрестных царьков.

Как вы думаете, долго ли енисейские киргизы судили и рядили, прежде чем принять новые налоги? Правильно, согласились не раздумывая… Так что продвижение русских в Сибирь будем избегать обоих вышеприведенных терминов, символизирующих две крайности именно так и протекало: Понемногу устаканилось до среднего арифметического. А самое главное — заняв ту или иную территорию, русские старались, чтобы на ней воцарилось полное спокойствие. Происходило это, конечно, по насквозь практическим мотивам: Так что сначала частенько случалось завоевание, но потом все же — мирное освоение.

Чистое завоевание русским попросту не удалось бы — как и испанцам в Америке. Вообще, в освоении новых территорий испанцы во многом походили на русских — той же терпимостью. Яркий пример — судьба индейской знати. Смешанных испанско-индейских браков — масса, причем встречается достаточно случаев, когда спесивые испанские доны, не отдавшие бы руку своей дочери чистокровному идальго, недостаточно, по их мнению, знатному, распрекраснейшим образом выдавали своих сеньорит за индейских донов.

Он не просто крещеный, а из очень знатного рода. Плевать, что индейского — знатность есть знатность, и точка… Полезно сравнить это с поведением английских протестантов в Северной Америке. Вот там-то в индейце человека не видели вообще, в упор, сквозь любые сильные очки. Случаев, когда англичане законным образом женились бы на индеан-ках, так мало, что их можно пересчитать по пальцам одной руки… И напоследок поговорим о первооткрывателях, землепроходцах, путешественниках.

Не зря же очень быстро после начала освоения Сибири появилась особая инструкция, высочайше утвержденная: Строжайше запрещалось воровать по городам и селам, пить в кабаках, играть на деньги в любые азартные игры.

Так что же, все эти отчаянные мужики руководствовались лишь стремлением разбогатеть? Вот эту версию нужно моментально отбросить. Поскольку о судьбе практически всех сибирских первооткрывателей известно достаточно.

Человек алчный, быстренько сколотив состояньице, плюнул бы на новые путешествия, убрался восвояси в Россию и зажил барином. Едва вернувшись из смертельно опасных странствий и даже прикопив малость соболишек, отправлялся вновь и вновь в те дикие места, где уже не приходилось ждать ни малейшей выгоды. Этот отчет только сто лет спустя отыщет в бумагах Якутского острога академик Миллер — как и бумаги Дежнева. А какая выгода гнала в Даурию бывшего енисейского воеводу Якова Хрипунова?

На теплом местечке сидел человек, мог бы, не утруждаясь, и далее набивать кубышку — но он, искусный рудознатец, отправился искать в тех местах месторождения серебра не для себя, ясен пень, для державы. Умер по дороге, где-то возле устья Илима, похоронен незнамо где… Так вот, сибирских первопроходцев обвиняли во множестве вполне реальных прегрешений: Те, кто не умер в пути от предельных лишений и счастливо избежал стрел и копий аборигенов, никакой такой особенной награды за свои труды не получили.

Семен Дежнев последние годы жизни провел в Москве, долго выбивая из бюрократов свое законное жалованье — всего-то сто рублей цена одной соболиной шкурки высокого качества. Раньше у историков руки не доходили. Тараса Стадухина от щедрот государства пожаловали в казачьи атаманы — и не более. Денежной награды не присовокупили. Упоминавшийся томич Иван Москвитин, открывший для России Охотское море, и его люди за свой поход опять-таки золотом не осыпаны: Дальнейшие следы Моск-витина бесследно теряются.

Карты и чертежи, нарисованные в меру своего умения Дежневым, Стадухиными, Поярковым, Хабаровым и многими другими, неведомо куда завалились в архивах. Пожалуй, одному Ерофею Хабарову относительно повезло: Самое интересное, что Хабаров, став в результате этого человеком обеспеченным, снова стал рваться на Амур! Не отпустили… Вот и выходит, что корыстолюбие не присутствует вовсе. Просто-напросто в характере всех этих людей было что-то, заставлявшее вновь и вновь выбирать именно такую дорогу.

Иначе они, полное впечатление, уже не. Именно такая жизнь им нравилась, и другой они не хотели… Их тянуло в странствия, вот и. Между прочим, та же любопытная закономерность прослеживается в судьбах испанских конкистадоров.

Вот они двое мечутся, то под дождем, то под солнцем, то под снегом— они смеются и плачут, читают друг другу стихи и поют серенады, они сплетаются в объятьях и бьют друг друга наотмашь — и кровь хлещет из разбитого носа, а потом из разбитого сердца, и исчезают в небесах нерожденные дети, и женщины переживают своих возлюбленных, и матери переживают своих сыновей, и снятся пророческие сны, которые разгадываются через десятилетия — и рядом хохот, смерть, удача, зависть и проклятья, и нет сил быть рядом, и нет сил расставаться — как две скоростные кометы, мчатся они сквозь время, и огненные их хвосты то касаются друг друга, то разлетаются в разные стороны, искря и взрываясь.

Я не знаю, какая она актриса, но талантом любви она, безусловно, отмечена — и это тоже крест, не менее, а может быть, и более тяжкий, чем талант творца. Убийственная, опрокидывающая откровенность этого романа срывает маски с актерских лиц и топчет воздвигнутые ими мифы. Ах, какое право она имела! Ах, это же прочтут их дети!

Дети прочтут и проклянут эту правду вместе с ее автором, но у их родителей появится уникальная возможность расплатиться с долгами при жизни, не таща с собой в небытие этот грязный скарб — грехов, предательств и вранья. Все субъективно, и оборвать волосок может только тот, кто его подвесил. Таня Егорова такой же участник этого циничного актерского карнавала, и в этой смертельной пляске она не жалеет себя и в сотый раз повторяет — ах, если бы, если бы, если бы… Ты так же сбрасываешь платье, Как роща сбрасывает листья… Суета, лицедейство, провоцирующее, соблазнительное и убивающее.

Глаза пусты, движенья бесконтрольны, слова ничего не значат. Настоящее — солнечные зайчики от маленьких зеркал на предсмертном костюме Фигаро. История КПСС, искорененная вместе с шестой статьей, живет и здравствует в истории советского театра.

И несказанно удивится, когда на него все зашикают. Она не одна против. Рядом с нею — ее Андрей, его мать и отец, его сильная талантливая дочь. И, кажется, сам Марк Анатольевич Захаров — великий Магистр, разбрасывающий ныне свой талант, как когда-то его ученик и друг.

Так баловень судьбы, растиражированный на пленках и открытках с застывшей улыбкой застывшего обаяния, обрел плоть и кровь, в него вдохнули жизнь, дыхание стало ровным, а взгляд спокойным. Но кто мы и откуда, Когда от всех тех лет Остались пересуды, А нас на свете. Первый раз ты исчез из этой семьи, когда ей был год, а второй раз — уже навсегда, когда ей было 14 лет.

Ох, как книга ударила по печенке: Вспоминаю, как после смерти Марии Владимировны, передавая ключи директору Губину в присутствии музейных работников, поверенных Марии Мироновой, я заявила: В итоге Маша получила все с моей помощью. Но как говорят у меня в деревне: А уж если говорить дальше правду — Маша не выполнила ни одного условия, которые поставила ей Мария Владимировна, оставляя дачу, хотя клялась!

С Марией Владимировной шутки плохи — она и с того света достанет. Ну что ж, подобное тянется к подобному. А Марк Анатольевич на четвертом месяце празднования дня рождения Ширвиндта высказался: И несмотря на такое количество врагов и супостатов, я — не одна.

Со мной вся страна. У меня уже несколько мешков писем. Я уже прочел вашу замечательную книгу, написанную ярким, сочным, живым, метким, афористичным и метафоричным языком. Это настоящий национальный русский язык, это великолепная русская литература. Ваше произведение мне дорого и интересно прежде всего тем, что сквозь беспощадное озорство гремучей смеси памяти и правды всегда видна особая тень печали по тем, кто ушел в мир иной.

Ваша книга потрясла нас! По своей силе воздействия она сравнима с произведениями И. Бунина, нашего любимого писателя. Это Ольга Козина, спасибо. Я впервые плакала, читая книгу. Деньги, вещи остаются, пропадают, а люди с израненными душами, неуспокоенные, обиженные — преждевременно уходят. И прежде всего такие необыкновенные, как Андрей Миронов. Спасибо зато, что вы сумели вырваться из обстоятельств, изменить свою жизнь и написать замечательно поэтическую книгу о любви двух людей — мужчины и женщины.

А вот какое письмо из Латвии от писателя-драматурга Юрия Сергеевича Скопа и его жены — легендарной певицы Маргариты Вилдане: Татьяна Николаевна, я, а потом моя жена были буквально потрясены вашей исповедью.

Я профессиональный писатель, член всех творческих союзов, но… все это не важно. Важно то, что ваша книга достала. Ах, какая вы умница! Ах, как вам удалось переложить на слова то, что сегодня почти разучились делать: Под вашим пером живет вся и. Вам удалось взять словом засловесную неуловимую сущность пережитой вами жизни и человеческих отношений в.

После того, что произошло с вами, вы чудом не потеряли того, что было и есть в вас, и не остались в пустоте, которую не заполнить никакими воспоминаниями. И вы почти стереоскопично показали всю эту мразь, в которой вам пришлось побарахтаться. Я убежден, что ваша книга наделала грохоту в столице. Я убежден, что вы своей любовью крепенько отхлестали того же Ширвиндта. Не мне вам говорить, что мы живем в сфере всепроникающего присутствия и нарастания абсурда, спорадически возникающего в самых, казалось бы, устойчивых сферах человеческого бытия.

Татьяна Николаевна, я вам пишу это письмо в самом конце и века, и тысячелетия. Пусть завтрашнее Новое ничем не обидит. Я желаю вам в этом Новом — Лета, Света, Привета и Слова, навсегда освободившегося от так называемых — общественного мнения и здравого смысла. Приезжайте в Ригу, мы с женой будем счастливы хоть чем-нибудь, да помочь.

До свидания, Татьяна Николаевна. Вот, Андрюшенька, какие слова нам пишут умные и добрые люди из Риги, из нашего мистического города, где мы встретились и где расстались… Оказывается, любовью к тебе можно отхлестать, вот почему такой взрыв бешенства, негодования, визга — когда хлещут, конечно, больно. Мне это важно, потому что эта книга — о тебе, Андрюша… А в официальной прессе — все наоборот.

Через несколько месяцев после выхода книги можно видеть по газетным рецензиям, как создается кампания и сознательно и упорно формируется общественное мнение. Этот прием мы тоже знаем — дать по морде, чтобы привить общий принцип. Уже ноябрь — хмурый, серый, холодный… Я перебираю годы своей жизни — ведь скоро е число, когда не стало дорогой Марьи. Скучала, звонила мне по нескольку раз в день. Вы знаете, что это такое?

Вспоминаю, как она любила свой мирт, как заботилась о. Когда он вдруг стал болеть, пригласила специалистов из Ботанического сада поставить ему диагноз и потом на протяжении месяца все время повторяла: Кто бы мог подумать, из-за чего он болеет?

А у него ноги в воде! Бессменный вождь большевиков расколовший социал-демократов на большевиков и меньшевиков В. Ленин практически всю свою революционную жизнь провел за границей, по этой причине реальный русский народ знал плохо и посему свято верил в марксизм. Работал он упорно, не унывал ни при каких неудачах и трудностях. А их было полно. Один из тогдашних революционеров А. Нагловский так описывал состояние самой большой петербургской организации ленинской партии накануне неудавшейся революции г.: А в Нарвском рабочем районе — человек около ти.

Связи с рабочими были минимальны, вернее сказать, их почти не существовало. Большевистское движение было чисто интеллигентское: Ленин это прекрасно понимал, и, по его плану, эти "кадры" партии должны были начать завоевание пролетариата.

Тут-то и интересовали его Нарвский район и самый мощный питерский Путиловский завод, где тогда имели большое влияние гапоновцы. В страховом обществе, куда я пришел с явкой от Ленина, меня встретил мрачный бородатый мужчина, дал все указания, адреса. И вскоре я приступил к попытке создать на Путиловском заводе "большевистскую организацию".

Питерские рабочие шли тогда за меньшевиками и эсерами. В течение многих недель я пытался сколотить хоть какой-нибудь большевистский рабочий кружок на Путиловском заводе. Но результат был плох. Мне удалось привлечь всего-навсего пять человек, причем все эти пять, как на подбор, были какими-то невероятно запьянцовскими типами.

И эта "пятерка" на наши собрания приходила всегда в неизменно нетрезвом виде. Вскоре эта моя "деятельность" неожиданно оборвалась: Но так как ни широкие массы питерских рабочих, ни другие революционные партии в Питере лозунга вооруженного восстания не разделяли, то начать вооруженное восстание здесь большевики не решились, обратив все свое внимание на восстание в Москве. Разумеется, и это восстание имело не много шансов на успех. Оно и было подавлено.

И в результате разгрома как восстания, так и партии, в среде последней возникла острая оппозиция к Ленину, критиковавшая его "авантюристическую тактику", обрушившаяся на его "нечаевщину", на тактику "вспышкопускательства". Но Ленин в своей "линии" был абсолютно твердокаменен. Ленин остался на.

По его мнению, восстание было нужно, и прекрасно, что оно. От своих положений Ленин никогда не отступал, даже если оставался. И эта его сила сламывала под конец всех в партии. Практик Совершенно другую судьбу имел другой вождь большевиков — И. Вступил в партию в г. В связи с этим народ России он знал и понимал прекрасно, в работе руководствовался не столько догмами Маркса и теоретическими рассуждениями, сколько реальным состоянием дел. После Февральской г.

Летом го года практически возглавляет партию в связи с уходом Ленина в подполье, накануне Октябрьской революции руководит Партийным центром по вооруженному восстанию — Революционным военным советом Петрограда, то есть является по сути техническим руководителем захвата власти. Однако после взятия власти большевиками в России он отодвигается на второй план — в правительстве большевиков под председательством Ленина он занимал довольно скромное место наркома по делам национальностей. Но зато его непрерывно используют вне Москвы во всех жизненно важных для России случаях.

Думаю, что уже в это время ему начали очень сильно завидовать другие вожди большевиков, особенно масса набежавших к большевикам в г. Думаю, что ему завидовал и Ленин.

Альберт Ракитин

В отличие от других лидеров партии Сталин хорошо знал Россию, непрерывно учился и мог организовать выполнение тяжелейших дел. Остальные вожди, многие из которых умели только революционно болтать, вряд ли могли спокойно относиться к. К пятилетию взятия большевиками власти журнал "Октябрь" выпустил большую фотографию-лубок "Творцы революции" со деятелями большевиков. Но зато были какие-то люди, заслуги которых перед революцией вряд ли способны вспомнить даже профессиональные историки той эпохи!

Скажем, кто способен вспомнить, кем были: В связи с чем они вдруг стали творцами революции, большими, чем член Политбюро партии большевиков? Это, так сказать, издержки антисталинской пропаганды. Тогда было выгодно быть большевиком — и большинство евреев было большевиками, сегодня выгодно быть демократом — и теперь масса евреев утверждает, что они в начале века были не вождями революции, а ее жертвами.

В первые годы после захвата власти в органах пропаганды большевиков было засилие евреев, и они, поддерживая Троцкого, шельмовали кого угодно по его указке. К примеру, Сталина посылали на самые трудные фронты Гражданской войны комиссаром членом Военного совета фронта. В своем постановлении от 27 ноября г. Будучи сам в районе боевой линии, он под боевым огнем личным примером воодушевлял ряды борющихся за Советскую Республику. В ознаменование всех заслуг по обороне Петрограда, а также самоотверженной его дальнейшей работы на южном фронте, Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет постановил наградить И.

Джугашвили Сталина орденом "Красного Знамени"". Причину пояснил примкнувший к большевикам генерал М. Троцкий не только не скрывал "своего равнодушия к военному делу, но и порой афишировал его". А это специфика революции. Хотя Троцкий и считал себя великим оратором и полемистом, но в делах практической пропаганды пользовался другим приемом — расстрелами по малейшему поводу. Имея неограниченную власть, Троцкий в своем местечковом славолюбии дошел до маразма. Троцкий — вождь и организатор Красной Армии.

Стоя во главе Красной Армии тов. Троцкий ведет ее к победе над всеми врагами Советской республики".

Русская Америка: слава и позор (fb2)

Собрание документов и материалов по истории Красной Армии". В этом сборнике о Сталине — ни слова! Только этим, как ни странно, можно объяснить и то, что Сталина в г. Тут ведь что надо понять. Взяв власть, вожди большевиков продолжали руководить собственно партией попутно.

Ленин и другие лидеры, имевшие посты в государстве, собирались по мере надобности на Политбюро и решали накопившиеся в партии вопросы. Но партия быстро росла численно и, главное, неимоверно быстро росло количество встающих перед партийными организациями вопросов.

Тогда ввели должности секретарей партии, то есть людей, которые принимали от Политбюро решения, доводили их до партийных организаций, контролировали исполнение. Официально секретариат возглавлял Я.

Свердлов, но ведь он был главой законодательного органа страны — главой Советской власти.